Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.
ПнВтСрЧтПтСбВс

11. Роберт Фишер

(США)

1972-1975

 

 

 

 

 

 

 

 

    (9 марта 1943 –

    17 января 2008)

     Уже в 1957 году, в возрасте 13 лет, Роберт Фишер завоевал титул чемпиона США среди юниоров, а в 14 лет стал чемпионом США — самым молодым за всю историю. В 1958 году, когда Фишеру было 15 с половиной лет, он стал самым молодым в истории шахмат гроссмейстером, побив предыдущий рекорд Бориса Спасского. 11-й в истории Шахмат чемпион мира.

     Роберт Фишер родился 9 марта 1943 года в Чикаго. Отец — немец, мать — швейцарская еврейка. Когда мальчику было два года, отец оставил семью, вернувшись в Германию, а мать с детьми переехала в Бруклин. В шесть лет сестра научила Роберта играть в шахматы. В нём сразу проявился природный дар к шахматам, который мальчик активно развивал. Великолепная память позволила ему изучить немецкий, русский, испанский и сербскохорватский языки, иностранную шахматную литературу он читал в оригинале. Уже в 1957 году, в возрасте 13 лет, Роберт Фишер завоевал титул чемпиона США среди юниоров, а в 14 лет стал чемпионом США — самым молодым за всю историю.

     Феномен Фишера — одного из выдающихся шахматистов современности — продолжает волновать и по сей день. А началось все с того, что в начале 1958 года шахматный мир облетела поразительная весть: очередной чемпионат США по шахматам, отборочный этап личного первенства мира, закончился победой четырнадцатилетнего вундеркинда Бобби Фишера. 

     Комментируя разгром опытных, высококвалифицированных соперников, спортивные обозреватели назвали взлет юного шахматиста «сенсацией национального масштаба». И действительно, в то время на американском шахматном небосводе взошла звезда, которая потрясла устои всего шахматного мира. 

     За три года Фишер дважды выиграл юношеский чемпионат США, а в открытых первенствах США и Канады начал соперничать с шахматистами ранга мастеров и уже в качестве конкурента имел возможность разгадывать секреты их мастерства, оставаясь пока на положении дремлющего сфинкса. Многие известные шахматисты сначала видели в нем только ребенка с элементарным складом мышления — и вдруг сталкивались со зрелым мастерством и неукротимым желанием победить. 

     В 1958 году, когда Фишеру было 15 с половиной лет, он стал самым молодым в истории шахмат гроссмейстером, побив предыдущий рекорд Бориса Спасского, в шестнадцать — претендентом на мировое первенство. Пресса снова заговорила об уникальном природном таланте, сильной воле и отменном здоровье шахматиста. 

     В 15 лет Фишер оставил школу, чтобы полностью посвятить себя шахматам. «Всё, что я хочу когда-либо делать, — это играть в шахматы», — говорил он. С самого начала целью Фишера было завоевание звания чемпиона мира, для этого он упорно трудился, делая всё возможное. Для поддержания здоровья и спортивной формы он занимался не только шахматами, но и плаванием, теннисом, лыжами, коньками.

     Уже в 1959 году Фишер впервые принял участие в турнире претендентов на звание чемпиона мира в Югославии, правда, неудачно. Затем одержал ряд блистательных побед в крупных турнирах, «…из которых выделю один — стокгольмский межзональный: юный американец финишировал с колоссальным отрывом, буквально унизившим всех его соперников…» (А. Карпов).

    На протяжении четырнадцати лет поклонники то восхищались Фишером с новой силой, то разочаровывались в нем. И наконец в тридцатилетнем возрасте он был официально признан сильнейшим шахматистом планеты: победив Бориса Спасского, он стал чемпионом мира. 

     Однако путь Фишера к шахматному Олимпу был трудным и противоречивым. В его послужном списке триумфы на крупнейших турнирах современности, «сухие» победы в двух матчах претендентов (6:0 в матчах с Б. Ларсеном и М. Таймановым) — и долгий четырнадцатилетний путь к шахматному трону, от первой победы в чемпионате США до матча со Спасским в Рейкьявике. Он имел едва ли не лучшие спортивные показатели за всю историю шахмат — и три неудачные попытки штурмовать шахматный Олимп. Обладая железной логикой мышления и высоким профессионализмом, Фишер в то же время совершал поступки, которые не поддавались никакому объяснению, постоянно конфликтовал с соперниками и организаторами турниров. К этому добавилось его добровольное затворничество, а потом и внезапный уход из мира шахмат. Он исчез в расцвете своей славы, но оставил после себя «проблему Фишера». 

     В 1962 году, на очередном турнире претендентов в Кюрасао, его вновь постигла неудача — 4-е место, после Петросяна, Кереса и Геллера. Вернувшись домой, Фишер опубликовал в журнале «Sports Illustrated» статью, в которой заявил, что сильнейшие советские шахматисты играют между собой договорные ничьи, чтобы не подпускать других претендентов к первому месту (на этом турнире все 12 партий между Петросяном, Кересом и Геллером закончились вничью, принеся каждому из фаворитов равное число очков). По словам Фишера, «Русский контроль в шахматах достиг такого уровня, когда честное соревнование за звание чемпиона мира уже невозможно». (Говоря объективно, удержание высших позиций с помощью договорных ничьих было возможно, но только потому, что Фишер действительно отставал от фаворитов. Если бы он реально претендовал на первое место, остановить его советские гроссмейстеры могли бы, только выигрывая друг у друга.) Фишер заявил, что отказывается от участия в соревнованиях за высший титул до тех пор, пока ФИДЕ не заменит турнир претендентов матчами по олимпийской системе, на выбывание, и действительно в течение нескольких циклов не участвовал в турнирах претендентов. Впоследствии, самокритично подойдя к оценке своего шахматного творчества, он всё же сделал правильные выводы из своих неудач.

     Во 2-й половине 1960-х годов Фишер выдвинулся в число сильнейших шахматистов мира, добиваясь успехов в турнирах самого высокого ранга: Гавана (1965) — 2-4-е место; Санта-Моника (1966) — 2-е; Охрид и Монте-Карло (1967) — 1-е; Нетанья и Винковци (1968) — 1-е; Ровинь — Загреб и Буэнос-Айрес (1970) — 1-е место.

     У себя на родине Фишер был абсолютно недосягаем. 8-кратный чемпион США. Первенство США 1963/64 выиграл со стопроцентным результатом. Возглавлял команду США на Всемирных олимпиадах 1960, 1962, 1966, 1970, где сыграл 65 партий против ведущих шахматистов мира, выиграв 40, проиграв только 7 и 18 сведя вничью.

     В матче между командой сильнейших шахматистов мира («сборной мира») и сборной СССР (1970) победил на 2-й доске Т. Петросяна — 3:1. В матчах претендентов в 1971 году его выступления достигли рекордных показателей — всухую (6:0) он победил М. Тайманова и Б. Ларсена, а в финале со счётом 6½:2½ — Т. Петросяна, завоевав в результате право на матч с чемпионом мира Борисом Спасским. В этом цикле соревнований Фишер показал беспрецедентный результат во встречах с ведущими шахматистами мира: 85 % очков.

     Нужно заметить, что редчайшее шахматное дарование Фишера всегда совмещалось с чрезвычайно развитым (хотя, безусловно, небеспочвенным) самомнением и скандальностью (впрочем, он никогда не скандалил за доской). Присущая многим крупным шахматистам эгоцентричность, помноженная на одиночество, наделила Фишера нелёгким характером. Он постоянно старался поставить себя выше других участников соревнований, требовал привилегий, нарушал регламент, причём делал всё это грубо и демонстративно. Так, на межзональном турнире в Сусе (1967 год) Фишер прежде всего заявил, что по религиозным соображениям не может играть в пятницу вообще, а в субботу — ранее семи часов вечера. Организаторы приняли это к сведению и учли в расписании турнира, но затем Фишер потребовал, чтобы по субботам и другие участники начинали свои партии одновременно с ним. Когда это требование было отвергнуто, Фишер заявил главному судье Дьяконеску: «Вы коммунист!». Сыграв несколько партий, на две игры подряд Фишер просто не явился, а когда ему, в полном соответствии с регламентом, засчитали за эти игры технические поражения, отказался от дальнейшего участия в турнире.

     В среде шахматистов Фишера очень уважали за выдающиеся успехи, хотя и осуждали за экстравагантность. Комментаторы отмечали, что Фишер, требуя идеальных условий и повышения гонораров, в действительности много сделал для улучшения турнирного быта и повышения благосостояния ведущих шахматистов. Например, благодаря запросам Фишера размер призового фонда матча на первенство мира по шахматам значительно вырос. По этому поводу Борис Спасский шутил: «Фишер — наш профсоюз». Сам Фишер говорил: «Я добьюсь того, чтобы к шахматам относились с не меньшим уважением, чем к боксу. Сколько бы ни запросил Мохаммед Али за своё очередное выступление, я потребую больше».

     После лишения звания Фишер так и не вернулся в официальные шахматы. В 1976—1977 годах он вёл переговоры о матче вне рамок ФИДЕ с Анатолием Карповым, но они ни к чему не привели. Сообщалось также о переговорах с Энрико Мекингом, Светозаром Глигоричем, Виктором Корчным и Яном Тимманом, но и в этих случаях до матчей дело не дошло. В печати появлялись сообщения о матче Фишера против шахматной программы (конец 70-х годов, Фишер выиграл все три партии), о блиц-матче против П. Байасаса (мастер из Канады).

     До начала 1990-х Фишер уединённо жил в Пасадине (Калифорния), не появляясь на публике. Про него уже практически забыли, когда в 1992 югославский банкир Е. Василевич предложил Фишеру организовать коммерческий матч-реванш с Б. В. Спасским и экс-чемпион неожиданно согласился. Призовой фонд матча составил 5 миллионов долларов США. Матч проходил на острове Свети-Стефан в Югославии, на условиях, выдвигавшихся ранее Фишером для матча с Карповым: до 10 побед. Фишер победил со счётом 10:5, всего было сыграно 30 партий. Тогда и впоследствии Фишер называл этот матч «матчем на первенство мира», подчёркивая, что продолжает считать себя чемпионом, поскольку его так никто и не победил. Хотя никто в шахматном мире эти заявления всерьёз не воспринимал, сам матч вызвал огромный интерес, главным образом, потому, что должен был показать, сохранил ли Фишер своё высочайшее шахматное мастерство. По единодушному мнению комментаторов, продемонстрированный в матче уровень игры обоих игроков существенно ниже того, что они показывали в 1970-х годах.

     После победы в матче к Фишеру предъявили претензии налоговое ведомство и Госдеп США, обвинившие Фишера в нарушении международного эмбарго (бойкота Югославии, объявленного США) и уклонении от уплаты налогов. По первому пункту ему грозило до 10 лет тюрьмы, по второму — штраф в 250 тысяч долларов. Поэтому Фишер более не вернулся в США. Некоторое время он жил в Венгрии, затем в Японии. Фишер публично делал антиамериканские заявления, в том числе антисемитского содержания, а позже сказал о поддержке «Аль-Кайеды» и терактов 11 сентября. В декабре 2003 года Госдеп США официально объявил об аннулировании паспорта Фишера. 13 июля 2004 года Фишер был арестован в Японии за незаконное проникновение на территорию страны и помещён в тюрьму для нелегальных иммигрантов. Находясь в заключении, Фишер письменно заявил о своём отказе от американского гражданства. Адвокаты Фишера утверждали, что он ничего не знал об аннулировании своего паспорта, кроме того, его арест в любом случае незаконен, поскольку на момент приезда в Японию его паспорт был действителен. Было заявлено, что арест Фишера — преследование по политическим мотивам, в котором обвинили персонально Джорджа Буша и Дзюнъитиро Коидзуми. Фишер провёл в тюрьме 8 месяцев, и 24 марта 2005 года был депортирован в Исландию, согласившуюся предоставить ему гражданство. Перед вылетом из Японии Фишер сказал журналистам, что считает свой арест похищением, повторил обвинения в адрес Буша и Коидзуми и сказал, что они «должны быть повешены как военные преступники».

     После депортации из Японии Фишер жил в Исландии, в Рейкьявике. В ноябре 2007 года Фишер был госпитализирован с почечной недостаточностью. Этот недуг, видимо, и послужил причиной смерти 17 января 2008 года легендарного и самого загадочного шахматиста 20-го века.

     Трудно объяснить еще один феномен шахматиста — его способность будоражить умы и теперь, спустя два с половиной десятилетия, когда он уже давно ушел в тень. До сих пор в сообщениях мировой прессы, едва ли помнящей в деталях спортивные достижения американского шахматиста, встречаются пикантные подробности его личной жизни, шокирующие откровения из его интервью и ссылки на какие-то потусторонние силы, которые в свое время якобы помогали ему парализовать волю соперников. 

     Фишера всегда окружало множество мифов. 

     Миф первый: Фишер — крупный, но болезненный талант. Большинство экспертов единодушны в одном: он импульсивен, легко возбудим, обладает неустойчивым характером, страшится и не понимает жизни, поэтому часто принимает опрометчивые решения, которые бьют по его же интересам. Конечно, Фишер обладает выдающимися шахматными способностями, но они меркнут перед его уникальным умением низвергать общепринятую мораль. Он нетерпим к чужому мнению, пренебрежительно относится к интересам соперников, совершает поступки, которые находятся на грани приличия. Все это можно объяснить только одним: Фишер вышел на международную арену, ожидая искреннего восхищения своим талантом, и оказался по-житейски нерациональным, а иногда — просто беспомощным, когда встречался с трудностями и непониманием. Он так и не смог научиться дипломатии человеческих отношений. 

     Совсем юным Бобби Фишер стал конкурировать с лучшими шахматистами планеты. Своими победами он бросил им вызов и уже волей-неволей должен был противопоставить себя всему остальному миру. 

      Эта борьба с собственной тенью, которая сопровождалась болезненными ударами по самолюбию и крушением честолюбивых надежд на всеобщее признание, не могла не закончиться поражением. Он путался в противоречиях, в порывах гнева совершал ошибки и мучился угрызениями совести. Полное раскрепощение, которое сочеталось с огромной концентрацией внимания, приходило только за шахматной доской — в мире абстрактных, совершенных истин. 

     Миф второй: Фишер — профессионал-недоучка. В шестнадцать лет Бобби стал шахматным профессионалом и совсем забросил школу, успев закончить два класса — по две ступени в каждом — и на прощание заявил, что все американские учителя дураки. 

     Ему не раз предлагали продолжить учебу, но он не хотел и думать об этом, из-за чего общественность и пресса единодушно осудили юношу. Впоследствии журналисты часто писали, что Фишер ничего не читает, кроме «Шахматного информатора» и легковесных книжек о похождениях Тарзана. 

     Однако круг его интересов был чрезвычайно широк. Он занимался спортом — прекрасно бегал на лыжах, на коньках, плавал, занимался борьбой, теннисом. Бобби также хорошо знал лирическую и поп-музыку, изучал иностранные языки, свободно объясняясь на испанском, немецком, русском, сербскохорватском. Он занимался и журналистикой. 

     Миф третий: Фишер — хладнокровный «убийца». Он ужесточил шахматную борьбу, придав ей, как никогда ранее, элемент спортивного накала. «Горе побежденным!» — этот призыв, звучавший на цирковых аренах Древнего Рима, Фишер взял на вооружение за шахматной доской. Чувствуя свое превосходство, он использовал малейший шанс, и тогда прямолинейная игра на победу — невзирая на турнирное положение — приводила его соперников к катастрофе. 

     Впервые в истории шахмат Фишер добился стопроцентного результата в первенстве США на рубеже 1963—1964 годов, одержал шесть побед на финише межзонального турнира 1970 года и, наконец, поставил уникальный рекорд — 12:0 — в претендентских матчах с М. Таймановым и Б. Ларсеном. Такого разгрома, да еще на гроссмейстерском уровне, до сих пор никто не испытывал и, по здравому рассуждению, испытать не мог. 

     Многие испытывали соблазн объяснить феномен Фишера причинами субъективного характера. Но на первый план опять выходили домыслы. Чаще всего отмечали, что у него лучший рейтинг за всю историю шахмат. Он точен в игре, как электронная машина, опасен, как тигр, а собой владеет, как восточный мудрец. Понятно, что исход борьбы с таким могучим соперником предрешен. Но если отбросить все выдумки, то дело объясняется тем, что Роберт Фишер старался всегда находить сильнейший ход в любой позиции. 

     Миф четвертый: Фишера погубила «звездная болезнь». В истории шахмат бывало всякое. На межзональном турнире в Стокгольме в 1948 году расписание туров менялось трижды. Бывали случаи, когда маэстро вынуждали играть по девять часов в день. А на матч-турнире 1948 года в Голландии зрителям разрешалось курить и ужинать в игровом зале. Можно привести еще множество примеров такого рода. Проявить строптивость и отказаться играть в таких условиях мог в те годы только Фишер. 

     Заботу о мастерах он считал непременной обязанностью шахматного мира и стремился к идеалу — созданию наиболее благоприятных условий для игры. Сам полностью выкладываясь в игре, он всегда выдвигал ультиматум: абсолютная тишина, максимально возможная изоляция от зрительного зала, четкое соблюдение регламента и приоритета интересов играющих. Если эти жесткие условия не соблюдались, он объявлял бойкот даже самым важным и самым престижным турнирам. 

     К таким «капризам» оказались не готовы ни организаторы, ни коллеги-шахматисты. Первые видели в лице Фишера возмутителя спокойствия с замашками суперзвезды, вторые, в кулуарах признавая справедливость многих его требований, просто не верили в возможность коренных преобразований. Были и такие, кто радовался отказу Фишера участвовать в турнирах, чтобы не встречаться с таким опасным соперником. 

     Вот такой, полной противоречивых поступков, и сложилась судьба самого, пожалуй, блестящего шахматиста за всю историю шахмат. Он ушел из больших шахмат в самом расцвете своей славы, оставив за собой звание непобежденного и непобедимого шахматиста.